Сидят два червяка в банке.

лучшие встречи

чаще всего случайны

разлука — предлог встретиться тет-а-тет

или тренировка перед главной потерей

на многом из того что я вижу

клеймо made in China

нет это строка из совсем другого текста нет

даже если ускорить движение крови

в трубах артерий

даже если сказать самому себе

шагом марш

в сторону от сверкающей

и очень блестящей

подальше в деревню брат

в глушь в Саратов

даже закрыв глаза все равно

чувствуешь фальшь

29 июня в рамках фестиваля «Вместе Радио» Фонда Независимого Радиовещания Виктор Бондарев выступал в Овальном зале Библиотеки Иностранных языков (г. Москва) «разогревом» перед Грегом Алленом (основатель театра «Неофутуристы», США) видиозапись прилагается.

См. дальше — награждение…

Бархат сам как будто цвет —

Бархатное небо представляешь?

Коль пиджак в бутике покупаешь,

То не представляешь, ясно — нет.

У кого судьба счастливая,

У кого стезя печальная.

Изначально терпеливая,

Печь не ведает отчаянья.

Камень твёрд, ему едва ли

Пламени занятны речи.

Радость изматывающая как болезнь доводящая временами до отвращения до обморока

Радость как испорченность сознания зрения слуха как запах от которого нельзя убежать

Творческая радость придания жизни каждому порыву ветра предмету одежды ветке дерева ползущему восвояси насекомому облаку ничего не знающему о земле человеку вдохновенно цепляющемуся за мусорный бак и человеку получившему новую должность новый внешний вид интонацию голоса новые местоимения-паразиты для обращения к окружающим

дай мне информацию

если будет близкою

я её поклацаю

я её потискаю

я её хорошую

сохраню до вечера

обсужу с антошею

когда больше нечего

Сегодня простыни в цветах, и травы свежие повсюду,

И хоть на нас управы нет, мы продолжаем верить чуду.

Единороги отцвели,— на стенах росписи не дремлют,

И хоть отваги не нашли, зато убогие приемлют

Наш облик странный неземной, и хоть и плодов греха

Отведав,

Опять стремимся мы Домой,

Пол-жизни даже не изведав…

*

Больше недели брожу по старой и новой Гаване.

Общаюсь с торговцами фруктов, со студентами, вслушиваюсь в испанскую речь.

Вслед за бессонными мулатками сажусь в пятидолларовые такси, которые мчатся всю ночь.

Вечерами, на набережной, ловлю рыбу с рыбаками и пью ром с бесшабашными музыкантами, поющими для туристов за деньги.

*

Я хочу написать книгу о Кубе. Я вбил себе в голову, что Куба — остров, позволяющий любовь. Что здесь влюбленные имеют возможность острова — своеобразного эгоизма вдвоем. Когда ходишь и радуешься. Когда есть человек, который радуется тебе. Остальное или остальные, словно пейзаж за окнами, мимо, всегда мимо. Что здесь не ждут счастья пожизненно до отупения, до смерти. Здесь радость — не крик, не восторг, искажающий лицо, когда крикнувший сам не знает: ненавидит ли он или готов полюбить. Здесь радость — дующий с моря ветер, раскачивающий цветы, приносящий прохладу, запах водорослей, шуршание волны и покой, вечный покой жизни.

И ветер учит меня дышать, и море учит не торопиться.

Когда Люстра была новая — прямо с фабрики — ее повесили в витрине самого дорогого магазина в городе. Она была очень красива: сама из бронзы, а со всех сторон свисали хрустальные подвески, похожие на горные сосульки. Подвески светились всеми цветами радуги, а бронза своим красным светом напоминала закат Солнца…

Прохожие ходили мимо и всегда останавливались у витрины: всем нравилась Люстра… Но особенно она нравилась одному мальчику: он приходил к витрине каждый день и часами мог разглядывать Люстру.