Тусуется по улице

Подпольный командир.

Со всеми он целуется,

Целуется — до дыр.

Он преисполнен гордости,

За то, что одноног…

Откидывает горести,

Кому-то на порог…

Он командир единственный,

Плевать, что однорук…

Ну, жизнь… Она подкидывает подлости,

То нищету, то просто так — бездомность…

Возможно, я плачу за лихость молодости,

Которая была сама нескромность?

Как говорят — к тебе все возвращается:

Измены и нечаянные шалости…

Возможно, ничего нам не прощается,

И верно… Нам давно не надо жалости…

Ах, врать смешно… Нам жалости бы, нежности,

И просто сна, в котором небо видится…

Я нудным становлюсь и старым,

Не очень старым — но почти…

Жаль… Упустил я очень много…

Я никогда не стал гусаром,

И никогда не видел Бога…

Я не ходил с тяжелым плугом,

Не умирал в кровавых битвах…

В мужьях я был, скорее, другом…

И время не терял в молитвах…

А кто я есть, на самом деле?

Я очень бы хотел, что бы было ясно — я не пишу о знаменитостях с пиететом, не записываюсь к ним в прижизненные друзья, и вообще — я пишу о людях, которых так или иначе встречал на своем пути…

«Не сотвори себе кумира…» Вот я никогда кумиров и не творил, для меня каждый человек — будь он известный или последний бомж, это человек со своей личной историей, а потому и достойный самого искреннего уважения и интереса…

Я не живу, а доживаю…

Как нет? Так чувствую, так слышу…

И каждый вечер стон трамвая

Ложится крыльями на крышу…

Моя мансарда — хоть по моде —

Пристанище на три недели…

Ах… Прожил здесь два года, вроде?

Как быстро годы пролетели…

Я тебя давно уже не радую…

Ты меня не радуешь тем более…

Раньше ты была моею радугой,

После стала неизбывной болью…

Понимаю — все, как надо, правильно,

То есть, получилось и случилось…

Дружбы нашей золотые правила…

Ничего, что ты меня оставила —

Только дружба наша испарилась…

Ищу себе прекрасного героя…

Париса, или просто так — поэта…

Хочу сказать, что не погибнет Троя,

Под ста лучами солнечного света…

Да, не погибнет Троя! Ветер тяжек,

И запах смерти вместе с криком хвои…

А мир почти как дэнди без подтяжек…

И отчего-то умирает Троя…

Как говорят — и говорят серьезно —

Нам жизнь лишь снится, нет и в ней покоя…

Возможно рано, а возможно — поздно —

Погибла наша солнечная Троя…

Конечно, я бывал в разных аэропортах, но такого, как Венский, никогда не видел… Это город, точнее даже, не город, а огромный муравейник… Много высоток явно административного назначения, и вообще ощущение такое, будто ты попал в древний Вавилон… Или еще куда-то, где потеряться легче, чем найтись…

Пошел я искать свой терминал… Главное, уже не понимаю — куда я иду… Огромная торговая крытая улица с сотнями магазинов, толпами и прочими прелестями…

Но я иду вперед, как завороженный — все равно назад не пойти. Я оттуда и пришел…

Ничто не предвещало особых бед… Правда, я не выходил из дома — минус 27 было для меня чересчур… А так — все хорошо, все даже прекрасно…

Прошло около месяца после моего приезда, и тут звонок из Бельгии… Звонил мой друг Алан… Дело в том, что он в свое время нашел мне мою комнату — моя квартирная хозяйка его знакомая, не то, чтобы очень близкая, но довольно многолетняя… Он позвонил и сказал, что хозяйке мой социал не перечислил денег за комнату… и успокоил меня, как мог, сказал, что все выяснит…

Примерно через неделю он позвонил снова — ему удалось связаться с моей социальной работницей и та сказала, что с социала меня сняли, так как я уехал в Беларусь на работу… Вот тебе бабушка, и Юрьев день…