Радость изматывающая как болезнь доводящая временами до отвращения до обморока

Радость как испорченность сознания зрения слуха как запах от которого нельзя убежать

Творческая радость придания жизни каждому порыву ветра предмету одежды ветке дерева ползущему восвояси насекомому облаку ничего не знающему о земле человеку вдохновенно цепляющемуся за мусорный бак и человеку получившему новую должность новый внешний вид интонацию голоса новые местоимения-паразиты для обращения к окружающим

*

Больше недели брожу по старой и новой Гаване.

Общаюсь с торговцами фруктов, со студентами, вслушиваюсь в испанскую речь.

Вслед за бессонными мулатками сажусь в пятидолларовые такси, которые мчатся всю ночь.

Вечерами, на набережной, ловлю рыбу с рыбаками и пью ром с бесшабашными музыкантами, поющими для туристов за деньги.

*

Я хочу написать книгу о Кубе. Я вбил себе в голову, что Куба — остров, позволяющий любовь. Что здесь влюбленные имеют возможность острова — своеобразного эгоизма вдвоем. Когда ходишь и радуешься. Когда есть человек, который радуется тебе. Остальное или остальные, словно пейзаж за окнами, мимо, всегда мимо. Что здесь не ждут счастья пожизненно до отупения, до смерти. Здесь радость — не крик, не восторг, искажающий лицо, когда крикнувший сам не знает: ненавидит ли он или готов полюбить. Здесь радость — дующий с моря ветер, раскачивающий цветы, приносящий прохладу, запах водорослей, шуршание волны и покой, вечный покой жизни.

И ветер учит меня дышать, и море учит не торопиться.

*

Эту страну нельзя сочинить, как нельзя сочинить любовь. Самое пылкое воображение останется в дураках. Эту страну необходимо пережить.

*

Дом престарелых в Гаване носит сакраментальное название «Хи-хи, Ха-ха». Старики сами именовали свою обитель. Пытаюсь представить смеющихся над собственной старостью. Не умеющих печалиться. Посмевших быть счастливыми среди великих мелочей жизни, которая всегда с тобой. Не скажу, что кубинцы постоянно веселятся. Нет. Но серьезные, озабоченные действительностью, они всегда яркие, подвижные, искрометные, такие, как танец «Румба», движения которого скрыты в походке, в интонации, в жестах кубинца. Танец как стиль жизни. Это не ходьба к определенной, обычно несуществующей цели. В движениях танца — радость от самих движений.

*

Поэзия — это танцующее слово. Возможно поэтому здесь, на Кубе, одиннадцатый раз проводится Всемирный Фестиваль поэзии. В этом году он посвящен славянской литературе. Представители более чем сорока стран направили свои делегации в Гавану. Мексиканцы, немцы, американцы, канадцы и прочие поклонники славянской культуры прибыли на остров Свободы.

Фестиваль открылся танцевальным шоу. Разумеется, соперничать с кубинскими танцорами сложно. Впитав с молоком матери всю красоту латиноамериканских ритмов, они танцуют везде: дома, на работе, на улице.

Жизнь — это возможность радости, остальное — знаки, чтобы говорить о ней.

Виктору Бондареву

I

Охота за воздушным змеем,

Холодным змеем, змеем света

Идет на убыль: Нить слабее

связующая змея с небом.

И разбежались ктокудышки,

Забрызгав икры желтой краской,

Забросив змея в небо, слишком

Высокое для догоняшек.

На фоне дня он стал невидим,

Он повторил размеры неба.

Легко минуя все обиды,

которые любил отведать.

От праздной кухни разговора,

До слова сказанного смело,

Чем выше он, тем иллюзорней

Становятся рисунки мелом,

Посвящаю…

Снежество

На оконные стекла ложится снег.

Провожаю октябрь прожитым тоннелем

и смотрю, как метущий внизу человек

все пытается сдвинуть снежинки с панели.

В нетерпимости к празднику первой зимы,

к наводнившему город снежайшему блуду, —

он находит несуществующий смысл:

приоткрытых колодцев — просторный желудок.

И встречая с утра каждый день, как оброк,

как порог, предназначенный для спотыкания,

отбывает его забываемый срок:

чертыхаясь — каясь — легко, без отчаянья.