Я любила тебя до боли

(Ну, прости…)

Побывала с тобой в неволе

(Отпусти!)

Целовала твои коленки

(Больно бьешь)

Я спала у холодной стенки

(Не убьешь?)

влажные клочья восторженных вывесок мишура объявлений плакаты

отважные глаза бедных дорожные углубления скупые улыбки богатых

я читаю тишину которую нарушают истеричные взвизги электричек

нервную весну то что не удержат чернильные засовы кавычек

ломаные линии ржавчины на дырявых крышах черепа черепицы

всякую всячину то что не слышно и то что тебе будет сниться

солнечные блики и холодную росу на сентиментальных травах

свежесть клубники которую тебе никогда не донесу читая отче ава

У моих московских знакомых живёт дома очаровательная кошечка Даша, а у меня дома живёт Маша. Конечно же, самая красивая кошка Санкт-Петербурга. А может, и дальше… Порой мы — хозяева — делимся новостями из жизни двух подружек: Даши из первопрестольной и Маши из столицы северной.

Вот последняя «горячая» новость.

В тот день Петька пришел в школу позже обычного. Он никогда не опаздывал. И сегодня не опоздал, но времени ему хватило только надеть сменку и, наскоро запихнув новые весенние башмаки в матерчатый мешок, уже на бегу подхватить ранец.

По степям и весям

Шли бравые солдаты,

Их помыслы чисты,

А поступки святы.

Им бы девчат

Верных да красивых,

Им бы детишек

Добрых да милых.

Встает заря и значит —

Пора нам в путь,

До победы.

СЛОВНО ПУГОВИЦУ,

ТЕБЯ ПОТЕРЯЛА.

ПЕРВОЕ ВРЕМЯ ПЛАКАЛА

ТЩАТЕЛЬНО ИСКАЛА.

Ты жарче, чем Африка

Раза в два —

Намекая нет,

Отвечаешь ты да.

В тебе красные реки

По венам водопады,

Им вырваться наружу

Не хочется, а надо.

Заходи, садись, бери пирожок и чай, не бойся,

здесь ведут разговоры разного свойства.

О том, что эти и те, как ни крути, не в дугу.

Выкладывай за краюху ржаного, что есть на духу.

К обетованной земле бредут и находят свой тихий омут,

как итог, все под крышей, где своих не тронут, —

дело житейское, без философий, пока не слышит юность,

такое когда-то было, точнее всего, — затянулось

годичным кругом, петлёй набрасываемой спирали

на шею героев, которых с лица стирали.

Круизный теплоход «БУЙНЫЙ», недавно вышедший из ремонта после пожара, поражал своим белоснежным великолепием. Капитан даже запретил курить на борту… хотя сам был заядлым курильщиком ещё с начальных классов.

Спокойное море и солнечная погода расположили всех туристов в шезлонги на палубе для принятия солнечных ванн. Среди загорающих ярко выделялась молодая мама в красном бикини с сынишкой непоседой лет девяти… это был единственный ребёнок на теплоходе. Мальчик был абсолютно без тормозов и достал уже всех, включая мотористов в машинном отделении глубоко в трюме.

С капитанского мостика капитан зорко смотрел за морем и загорающими,особенно за мальчиком… Капитана рвали на части… симпатия к маме и антипатия к её сынишке.

Это лето… Лето? Очень где-то…

Рассыпаются картонные штиблеты…

Лето? Лето… Все красиво, все нарядно, все одето…

Лето?

И еще два славных тоста до рассвета…

Это лето… И не кажется оно суровым…

Может, плачем, может гулом, может — словом…

Снова… Снова эта жизнь — не нова…

Да, есть лето… В этом правда и основа…

Но…

Мне все равно…

И что такого?

Снова…

Сны, печали, будни в пол-второго…