Вторую дачу дедовскою звали,

Хоть дед скончался много лет назад.

И домик захламили, закидали

Всем, чем угодно. Старенький бильярд…

А шишечки кровати отблистали,

Теперь сереют, обижая взгляд.

Вот медогонка. Ульев больше нет.

Отходы жизни отбирают свет.

На полках книги старые, бутыли…

Соль в пачке стала камнем. Всюду пыль.

Часы когда-то весело ходили,

Наскучила им, верно, наша быль.

Зачем всё это люди сохранили?

Но жизнь вообще едва ль имеет стиль.

Велосипед, а где колёса? Где-то.

Июлем жарким золотится лето.

Тут в комнате — прохлада, полумрак,

И… плесенью попахивает что ли?

Какие-то коробки. Я никак

Не разберу, что в них? Усилья моли

Пальто свели на нет. А тут коньяк?

Нет, масло. Не хватает силы воли

Всё разобрать и выбросить. На кой

Хранить? Однако, густ вот здесь покой.

Солдатиков находишь оловянных,

Перебираешь детские мечты,

Они из ряда чистых — окаянных

Сегодня за собой не помнишь ты.

От кубиков, конечно, деревянных

Лучатся токи детской чистоты.

И пыль покрыла руки, сочиняя

Действительность — и как тебе такая?

Иди на свет. Шесть соток, рядом шесть.

Две дачи, и у них один хозяин.

А с прошлого не состригают шерсть,

И прошлым каждый в сущности ужален.

Числа твоим воспоминаньям несть.

Жарою лета сам ты переварен.

Жасмин у дома. Зелень. Огород.

И твой сороковой тягучий год.