Числился как-то в работниках культпросветучилища один хромоногий гражданин по фамилии Бопс. Был он исключительно удмуртских кровей, но почему-то активно почитал себя чистокровным грузином. Говорил непременно с характерным акцентом, брови нарастил, и даже в одной клинике горбинку стеклярусную в свой нос зашил.

И так он в грузины рядился, что однажды не выдержал и сходил в паспортный стол. А там за приличную мзду ему справили новый паспорт, где он значился теперь как Лохашидзе, и на карточке был весь в щетине и широкой кепке блином.

На людях он пил только «боржом» и полюбовно называл всех «генацвали», а в трактирах пьяно распевал «Сулико» и хвастался затупевшим от старости лет дедовским кортиком, выдавая его за княжий родовой кинжал.

Так и жил он долго и радостно, покуда не начались неприязни разные к грузинам. И «боржом» тогда куда-то канул, и даже «Хванчкару» повсеместно заменили на темрюкский «Рислинг».

Не выдержав постыдных притеснений, Лохашидзе кинулся обратно к паспортисту новому, а тот оказался жутким ксенофобом, да ещё и вдобавок из культуристов. И заместо того, чтоб обратно фамилию Бопс вправить, взял да и двинул в зубы этому Лохашидзе.

Уехал он, беззубый, тогда от обиды к тёще в деревню, где и помер в одиночестве и бедноте с паршою.

А нечего было в грузины рядиться, коли рожей не вышел. Так-то.

Был тогда октябрь, и где-то на насесте пожилой петух наяривал пёструю несушку.